Свет луны потеплел от мерцанья свечей,

Полсела у оврага толпится:

Там живёт наш родник, а в прозрачном ручье

Крест тяжёлый на дне серебрится.

И старухи торжественно-строго глядят,

Ребятня озорная притихла,

Только губы шевелятся, чуть невпопад,

И ручей наполняет молитва…

Пол-России крещенскою ночью не спит,

Да иною вовек уж не стать ей:

Совершается тайное чудо Любви

И поит нас Господь благодатью…

«Материнская молитва со дна моря достанет» — эту пословицу, конечно, знают все. Но многие ли верят, что пословица эта сказана не для красного словца, а совершенно истинно, и за многие века подтверждена бесчисленными примерами?

Отец Павел, монах, рассказал мне случай, происшедший с ним недавно. Он рассказал его, как будто все так и должно было быть. Меня же этот случай поразил, и я его перескажу, думаю, что он удивителен не только для меня.

На улице к отцу Павлу подошла женщина и попросила его сходить к ее сыну. Исповедать. Назвала адрес.

- А я очень торопился, – сказал отец Павел, – и в тот день не успел. Да, признаться, и адрес забыл. А еще через день рано утром она мне снова встретилась, очень взволнованная, и настоятельно просила, прямо умоляла пойти к сыну. Почему-то я даже не спросил, почему она со мной не шла. Я поднялся по лестнице, позвонил. Открыл мужчина. Очень неопрятный, молодой, видно сразу, что сильно пьющий. Смотрел на меня дерзко: я был в облачении. Я поздоровался, говорю: ваша мама просила меня к вам зайти. Он вскинулся: «Ладно врать, у меня мать пять лет как умерла». А на стене ее фотография среди других. Я показываю на фото, говорю: «Вот именно эта женщина просила вас навестить». Он с таким вызовом: «Значит, вы с того света за мной пришли?» — «Нет, — говорю, — пока с этого. А вот то, что я тебе скажу, ты выполни: завтра с утра приходи в храм». – «А если не приду?» – «Придешь: мать просит. Это грех – родительские слова не исполнять».

И он пришел. И на исповеди его прямо трясло от рыданий, говорил, что он мать выгнал из дому. Она жила по чужим людям и вскоре умерла. Он даже и узнал-то потом, даже не хоронил.

- А вечером я в последний раз встретил его мать. Она была очень радостная. Платок на ней был белый, а до этого темный. Очень благодарила и сказала, что сын ее прощен, так как раскаялся и исповедался, и что она уже с ним виделась. Тут я уже сам, с утра, пошел по его адресу. Соседи сказали, что вчера он умер, увезли в морг.

Вот такой рассказ отца Павла. Я же, грешный, думаю: значит, матери было дано видеть своего сына с того места, где она была после своей земной кончины, значит, ей было дано знать время смерти сына. Значит, и там ее молитвы были так горячи, что ей было дано воплотиться и попросить священника исповедать и причастить несчастного раба Божия. Ведь это же так страшно – умереть без покаяния, без причастия. И главное: значит, она любила его, любила своего сына, даже такого, пьяного, изгнавшего родную мать. Значит, она не сердилась, жалела и, уже зная больше всех нас об участи грешников, сделала все, чтобы участь эта миновала сына. Она достала его со дна греховного. Именно она, и только она силой своей любви и молитвы.

Мы в сердце, молитвой согретом,

научимся святость беречь.

Стучится спасительным светом

алтарная русская речь.

Так было когда-то… Так будет!

Ход крестный. Победный салют.

Красивые русские люди

в намоленом храме поют.

Царит мир, отвергнуты войны.

Над храмом – божественный свет.

Дышу и легко и спокойно.

Есть вечность… Забвения нет!

Делать, что ли, нечего

В этот вечер мне?

Нагрубил я вечером

Всей своей родне!

Папе, маме, бабушке,

Братику в игре,

И, играя в ладушки,

Маленькой сестре!

Тете, дяде, дедушке,

Другу – ай-ай-ай!

В ад хочу я? Нетушки!

Выбираю рай!

Я перед иконами

В тот же вечер встал,

И про грех с поклонами

Богу рассказал.

Прошептал за ужином

Всем, что виноват…

Нет, совсем не нужен нам

Этот самый ад!

Там, я слышал, поедом

Всех огонь ест злой.

Грешников такое там

Ждет, что ой-ой-ой!

Грубости и зависти

Места с Богом нет.

Буду так себя вести,

Чтоб не ведать бед.

Значит, вы увидите

С завтрашнего дня,

Даже коль обидите,

Нового меня!

Боже, сколько цветёт одуванчиков,

Этих жёлтых цветов – миллион!

Сколько много цветёт одуванчиков –

Словно жёлтый мне видится сон.

Чтоб так много цвело одуванчиков –

Никогда я не видел, нигде.

Что ж так много цветёт одуванчиков?

Это к радости или к беде?

Говорят, ни к тому, ни к другому –

Просто выпало много дождей…

Всё же это к чему-то такому,

Отчего на земле веселей.

Боже, сколько цветёт одуванчиков!

Боже, это Твои чудеса –

И к тебе полетят одуванчики

Белым пухом потом в небеса.

С Рождеством!

И с Новым Годом!

Ёлок яркое сиянье -

Новогодние огни.

Рассылаю пожеланья

В эти праздничные дни:

Чтоб в любое время года

Было счастье у народа!

Чтобы нам безбедно жить

И с удачею дружить!

Чтоб здоровья дар бесценный

Не кончался никогда!

Чтоб текли благословенно

Богом данные года!

Чтоб любовью наполнялись

Наши пылкие сердца!

Чтоб подарки не кончались

И дарились бесконца!

От порчи, от сглаза, от зла,

Чтоб ткала из жизненной нити

Судьбы кропотливо игла

Ажурный рисунок, орнамент

Из множества мелких стежков

То гладью, то вспенясь волнами,

То крестиком дальних стожков.

Чтоб тонкая нить не кончалась,

И было поменьше узлов,

Чтоб суетно не металась

От тёмных до светлых углов.

Ты сердцу скажи, мой Спаситель,

Где пропасть, где подлость, где сеть,

Ведь ты лишь способен увидеть,

Что мне не дано разглядеть.

Спаси от молвы и от власти,

От денег случайных и слов –

Я ратую, Боже, за счастье

Прошу, Тебя, дай его вновь.

Спаситель умер и воскрес,

Чтобы господствовать над нами  -

Отправил кто его на крест

И приковал к нему гвоздями,

Венок терновый одевал

И по ланитам бил руками,

Его, целуя, предавал

И вслед швырял ему камнями.

Но он любовь нам даровал,

Её простёр над всеми нами.

За нас, исполненных грехами,

Земную жизнь свою отдал

Иисус Христос, взойдя на крест.

И он воистину воскрес!

Да возликуемся сердцами!

Гусиный клин раздвинул темноту

И озарили мрак созвездий блики.

Меж двух миров застыл я на мосту.

Река, смеясь, играла сонной рыбой

И та плескалась в переливах струй,

А в небе спутник плыл над лунной глыбой,

Одолевая за верстой версту.

Пространство всей вселенской благодати

Объял Творивший это торжество.

И плакала душа, боясь утратить

С ним, Совершенством, хрупкое родство.

С горячими прибрежными песками.

Молитвенные нижутся слова,

Сливаясь, словно капли, ручейками.

Загадочно томленье ветерка,

И, как во сне безоблачном, летая,

Рука моя послушна и легка,

И правит миром Истина святая.